У Анакина волосы встали дыбом, и он не мог списать это на статическое электричество. У него возникло ощущение, что он встретился с примитивными божками мусорной ямы, настоящими хозяевами этого места, хотя эта мысль, сколь мимолетной она не была, шла вразрез со всем, чему его учили.

Сила повсюду, и ничего не требует, ни подчинения, ни благоговения.

Но ему было просто необходимо пережить это, чтобы тут же забыть. Ему нужно было снять с себя всю шелуху, обнажиться до чистой ярости и жестокости, опуститься туда, где не было ни его имени, ни его воспоминаний, ни его "я", где обитали зловещие тени, где можно было на мгновение прейти со светлой стороны Силы на темную, с трудом осознавая разницу между ними.

Анакин - крошечная пылинка в этой игре - инстинктивно сложил крылья и нырнул в центральное отверстие экрана.

Он не заметил, что кровавый резчик, который был всего лишь в пятидесяти метрах над ним, сделал то же самое.

Лафет гигантской пушки находился на возвышении двумястами метрами ниже экрана, и вокруг него ни на секунду не прекращалось автоматизированное движение. По рельсам к орудию со всех сторон стекались загруженные и заряженные контейнеры, и все они падали в жерла пушки, откуда торчали только их заостренные верхушки. Каждый контейнер направлялся по своему маршруту сквозь четыре экрана - четыре корректировки курса, чтобы подняться на запрограммированную орбиту. Химический заряд под контейнером должен был поднять его всего на триста метров, до первого экрана. А там в дело вступали уже лучи захвата и магнитно-импульсные двигатели. Это была сложная, хоть и не одно столетие отработавшая система. Прочная и надежная. Не зря точные копии такой мусорной ямы были по всему Корусканту.

Воздухом над вращающимся лафетом дышать было невозможно. Дым от сгоревших зарядов - простой химической взрывчатки - невозможно было быстро удалить, и он густой пеленой покрывал все под нижним экраном. И кроме того, от силиконового озера поднимались ядовитые миазмы.